Добавление новости

##* *## *#* #######* ### ### *## ########* ###* *### ### ###***### *### ###* *##* ##* *## ####### ###*### *## ##* *## #######* *#####* ##* ##* *### ##***** ##### *######* ########* ##* ##### ########* #######* ###### *#####* ######### ###**** ###### ###*### ##* *### ##* ##**** *### ###* ##* *## ##* ##* ###* *### ###***### ##* ##* ### ### *#######* ##* ##* ##* *## *#####* ##* ##*
icon_gotop
16+
autorisation
Войти | Регистрация
Региональная газета Черняховского района Калининградской области

Муки чтения

2013-10-25

На днях в городской библиотеке состоялось мероприятие, после которого я долго не мог прийти в себя. И не потому, что оно было поразительным и восхитительным. Нет, точнее и правдивее будет назвать его загадочным. Я говорю о творческой встрече с писательницей из Берлина Антониной Шнайдер-Стремяковой.

Казалось бы, что в таком мероприятии может быть загадочным? Ведь формат творческих встреч давно уже принял шаблонную форму. Вначале приглашенная знаменитость рассказывает о себе, потом, если это танцор – спляшет, если певец – споет, а если писатель, то что-нибудь почитает из своих произведений. В финале гость отвечает на вопросы поклонников. Так вот, устоявшаяся схема встречи в данном случае была нарушена. Поэтому и я нарушу ход повествования. И начну с финала. Директор ЦБС Зоя Пикалова, после чтения Антониной Шнайдер-Стремяковой отрывков из своих книг, подвела финальную черту: «Кто хочет задать вопросы нашей гостье, может остаться. Думаю, что лучше это делать без посторонних. Остальные могут быть свободны».

Честно говоря, в первые мгновения я даже дар речи потерял, после столь недвусмысленного предложения, прозвучавшего из уст директора библиотеки. Правда потом, поразмыслив на досуге и почитав произведения писательницы Антонины Шнайдер-Стремяковой, я понял, что милейшая Зоя Пикалова поступила в высшей степени прозорливо и дипломатично. Она решила не рисковать и закончить упомянутое мероприятие без неприятных вопросов в адрес гостьи.

В общем, встреча прошла, я вышел из легкого ступора, в который меня ввели отрывки из книг, прочитанные автором. Настало время подвести некоторые итоги. Однако для начала немного о технических нюансах – кто организовал мероприятие и с какой целью.

Творческая встреча была организована Немецко-русским домом Калининграда. Антонину Шнайдер-Стремякову в Черняховской библиотеке представлял заместитель руководителя вышеназванной организации Андрей Артюхов. Мероприятие было приурочено к скорбному событию, которое отмечают все русские немцы – 28 августа 1941 года была ликвидирована автономная советская республика немцев Поволжья, после чего началась массовая депортация поволжских немцев в Казахстан. Отметив в своей речи высокую художественную ценность и историческую достоверность произведений Антонины Шнайдер-Стремяковой, Андрей Артюхов сообщил, что она описывает историю «поруганного этноса». Историю, которая замалчивалась 250 лет, но теперь ее можно рассказывать открыто и в красках.

Честно говоря, меня смутило такое безапелляционное заявление вполне официального лица. Особенно та его часть, что касалась временных рамок замалчивания – 250 лет. Однако я смолчал, решив, что, видимо, не очень хорошо знаю историю государства Российского. Хотя одноименное произведение Карамзина читал и перечитывал неоднократно. Но еще больше я удивился, когда заговорила сама героиня встречи – Антонина Шнайдер-Стремякова.

Начала она свой рассказ с того, почему стала писательницей. Судя по ее словам, писательские гены у нее в крови. Ее дядя по материнской линии Александр Роор (поволжский немец) был известным издателем и поэтом. А имя прапрадеда Антона Шнайдера (также этнического немца), публициста, гуманиста и просветителя начала XIX века, было широко известно по всему Поволжью. В архиве города Энгельска Саратовской области, по словам писательницы, хранится двадцать один том его произведений, рассказывающих о русских немцах и их жизни на новой Родине. Странно, но выходит, разговоры о замалчивании истории «поруганного этноса» не более чем своеобразный пиар-ход, добавляющий драматизма в творческую встречу с Антониной Шнайдер-Стремяковой? Говоря откровенно, разговоры о русском шовинизме и кровожадности русского народа по отношению к представителям других народов, сегодня уже звучат, мягко говоря, странно. Ведь если полистать страницы истории тех же немцев, то можно отыскать множество нелицеприятных фактов. Ну да ладно, может, именно так и задумывалось изначально – начать творческую встречу с писательницей, указывая на то, что она принадлежит к «поруганному этносу».

В тот день в библиотеке перед писательницей на столе лежали томики всех ее произведений – мемуарный роман «Жизнь – что простокваша», исторический роман «Айсберги колонизации», и сборник рассказов «Жизнь в два листа». После краткого автобиографического выступления, Антонина Шнайдер-Стремякова прочла отрывки из двух своих романов и один рассказ из сборника. Слушали автора в полной тишине, читала она хорошо, с выражением. Вот только…

Говоря откровенно, хоть я и не литературный критик, но пришел к выводу, что художественная ценность этих произведений, к сожалению, близка к нулю. Чтобы не ошибиться в своем суждении, я не стал ограничиваться тем, что озвучила нам сама автор, и обратился к другим ее работам. Практически во всех них сюжетной линией является описание тяжелой жизни русских немцев в окружении либо советских колхозников, либо партократов, либо просто русских людей, открыто ненавидящих поволжских немцев. Героини рассказов, этнические немки, влюбляются в русских парней. А потом советский строй ломает их жизнь, запрещая любить (рассказ «Любить запрещено»). Или, выйдя замуж за русского парня, бедолага сталкивается с тем, что он ее бросает и уходит к русской бабе («Жизнь в два листа»). Стоит также отметить, что герои практически всех прочитанных мной произведений Антонины Адольфовны размытые и незапоминающиеся. Может быть потому, что описывая бытовые сцены, автор не задумывалась о художественном слоге, а писала, используя клише и вставляя прилагательные и эпитеты везде и всюду. А вот портрет героя остается в представлении автора мутным и нечетким. В результате получилось нечто странное и неудобочитаемое – четкое, подробное, но нереальное описание обстановки и окружения, в которое автор помещает размытого героя. И вот что любопытно, знакомясь с произведениями немецко-русской писательницы Шнайдер-Стремяковой, я подробно ознакомился и с ее критической статьей под названием «Размышляя над языком и содержанием повести А.Платонова «Котлован». Автор очень внимательно и скрупулезно подходит к анализу упомянутой повести русского самобытного по стилю и языку литератора (писателя и драматурга) первой половины XX века. Позволю себе процитировать всего лишь несколько предложений из этой как бы критической статьи: «Сел посидеть», «почувствовал стеснение своего сознания и конец дальнейшему понятию жизни», «не желал тратить нервность своего тела», «сделал активно мыслящее лицо»… Подобных выражений у Платонова бесчисленное множество, и сегодня они звучат как-то не по-русски. Некоторые авторитеты утверждают, что это «одесско-идишский сленг», – нам же кажется, что это язык безграмотной эпохи и того дьявольского шабаша, когда нелепые выражения и слова исторгались, словно из пасти Змия Горыныча; это язык Дуньки, что рвалась в Европу. «Нелепость» стиля не исключает, однако, его грамотного синтаксиса».

Можно понять сетования автора по поводу засорения великого могучего русского языка, и по поводу того как, известный русский писатель использует «неграмотный синтаксис». Однако согласиться с ее критикой все же невозможно. Особенно после того, как почитаешь произведения самой Антонины Адольфыовны. Вот тут уж действительно, пользуясь ее терминологией – «язык Дуньки, что рвалась в Европу»! И, заметим, таки прорвалась – ныне писательница живет в Берлине. Однако, что это я? Давайте почитаем Антонину Адольфовну Шнайдер-Стремякову.

В рассказе «Жизнь в два листа», автор описывает переживания молодой немки, которая после бракоразводного процесса практически в беспамятстве бредет по заснеженной дороге домой. Заметим, что бросивший ее муж, как я уже упоминал выше, русский парень. А теперь цитаты: «Как и людей, ветер трепал и мотал телеграфные провода». Видимо непогода разыгралась не на шутку и в результате все телеграфные провода оказались оборванными. Ведь только в таком состоянии ветер может их трепать и мотать. Представить себе человека с «чугунным взглядом», я так и не смог, как не старался. А ведь именно так смотрит в рассказе на героиню ее бывший муж.

А вот так выглядит учитель из провинциальной школы в рассказе «Гений жизни?..». «Знакомы были, казалось, всегда, но описать его внешность она бы не смогла – не помнила, был он лысый или с волосами, кареглазый или голубоглазый, с бровями, носом, губами или без, молодой или старый». Комментировать такую выборочную память, описанную Антониной Шнайдер-Стремяковой, я не берусь...

В рассказе «Любить запрещено» у автора уже наблюдается явный перебор: «Активная по натуре, Катя жила, как сурок, и вдруг – драмкружок!». Или: «Так, наверное, в раю бывает: кругом люди, но, вроде бы, никого и нет – только они, живая фортепианная музыка учителя пения и амурские волны тела. Плавно, неразрывной цепью плыли, взлетали, вихрились. Переходили на шаг и, не таясь, любовались: она – теменью глаз, он – бирюзовым счастьем». Не знаю, испытывала ли Антонина Шнайдер-Стремякова муки творчества, когда писала свои произведения, но читать их мучительно не просто…

Андре ЖОСАН

 

 

 

 

1345

Оставить сообщение:

*#####* ##* *## *#######* ##* *## ###***### ##* ### ##* *## ##* *##* ##* *## *###* ##* *## ##* ###* ##* *## *#####* ###**#### ##* *##* ##* *## ###*### *######## #######* ##* *## ##* *## *######* ####### ##* *## #####* *### ###*###* ##* *## *#####* *##* ##* *### ###*### ***### *###* ##* *##* *#####* ##* *## *### ##* ### ##### ###*### ###* ##* *## *###* *#####* *## ##* *## *#* *###*